Фамильная честь Вустеров. Держим удар, Дживс Тысяча благодарностей, Дживс. - Вудхаус Пэлем Грэнвил (2012)
-
Год:2012
-
Название:Фамильная честь Вустеров. Держим удар, Дживс Тысяча благодарностей, Дживс.
-
Автор:
-
Жанр:
-
Оригинал:Английский
-
Язык:Русский
-
Перевел:Мотылев Леонид Юльевич, Шевченко Иван В, Жукова Юлия Ивановна
-
Издательство:АСТ
-
Страниц:272
-
ISBN:978-5-17-076423-5, 978-5-271-39516-1
-
Рейтинг:
-
Ваша оценка:
Три истории из его знаменитой саги, посвященной похождениям Берти Вустера - молодого аристократа, а так же, его слуги - спасителя и ангела-хранителя — невозмутимого Дживса.
Не опять, а снова Берти Вустер впутывается в большие неприятности. О был обречен на ужасы позора, банкротствак, женитьбы или скандала. Но, все же, в самый последний момент, невозмутимому Дживсу всякий раз удается найти спасений из самой, казалось бы, безнадежной ситуации…
Фамильная честь Вустеров. Держим удар, Дживс Тысяча благодарностей, Дживс. - Вудхаус Пэлем Грэнвил читать онлайн бесплатно полную версию книги
— Пожалеешь. Вот подожди, дядя Уоткин, тебя начнут мучить угрызения совести. Ты еще не знаешь, на что способна женщина, — проговорила Стиффи, подавив рыдания — а может быть, опять же это была икота, — и выбежала из комнаты.
Едва она скрылась, как вошел Баттерфилд. Папаша Бассет воззрился на него с плохо скрытой досадой, с какой раздражительные субъекты обычно смотрят на дворецких, которые являются не вовремя.
— Да, Баттерфилд? В чем дело? Что вам нужно?
— Констебль Оутс хочет с вами поговорить, сэр.
— Кто?
— Констебль Оутс, из полиции, сэр.
— Что ему нужно?
— Как я понял, у него появилась улика, с помощью которой можно установить, кто из мальчиков бросил в вас крутое яйцо, сэр.
Эти слова подействовали на папашу Бассета, как звук сигнальной трубы на полковую лошадь, хотя, честно сказать, я никогда не видел полковой лошади. Старикашка мгновенно преобразился. Лицо у него оживилось и приобрело то выражение, какое можно наблюдать у гончей, напавшей на след. Он не вскричал «Ату-ту-ту!» — наверное, просто не знал такого слова, — но пулей выскочил из комнаты, а за ним на почтительном расстоянии последовал Баттерфилд.
Растяпа Пинкер, водворив на место фотографию в рамке, которую он успел смахнуть с ближайшего столика, сдавленным голосом спросил:
— Как ты думаешь, Берти, что Стиффи имела в виду?
Мне и самому было бы интересно узнать, что крылось за словами юной пигалицы. Во всяком случае, по-моему, что-то зловещее. В выражении «вот подожди» явно слышалась угроза. Вопрос Растяпы Пинкера отнюдь не был праздным.
— Трудно сказать, — подумав, ответил я, — что ей могло взбрести на ум.
— Она такая вспыльчивая.
— Что есть, то есть.
— Знаешь, мне как-то тревожно.
— Тебе-то что? Пусть папаша Бассет тревожится. Зная Стиффи, я бы на его месте…
Если бы мне удалось договорить, то я бы заключил словами: «…упаковал вещи и слинял в Австралию», но, случайно взглянув в окно, я лишился дара речи.
Окно выходило на подъездную аллею, и оттуда, где я стоял, мне была видна парадная лестница. Когда я увидел, кто поднимается по ступенькам, сердце у меня подпрыгнуло и оборвалось.
Это был Планк. Квадратная загорелая физиономия, решительный шаг — ошибки быть не могло. Еще минута — Баттерфилд проведет его в гостиную, и мы с ним встретимся. От ужаса я совсем потерял голову и не представлял себе, как поступить.
Первой мыслью было дождаться, когда он войдет в дом, и тогда сразу выскочить из окна, благо оно было распахнуто. Думаю, Наполеон на моем месте поступил бы именно так. Я решил, как сказала бы Стиффи, не тянуть кота за хвост, но вдруг смотрю — под окном слоняется скотч-терьер Бартоломью. Тут я понял, что придется фундаментально пересмотреть разработанную ранее стратегию. Нельзя вылезать из окна на глазах у скотч-терьера, тем более если он, как Бартоломью, склонен во всем видеть дурное. Со временем он, безусловно, поймет, что принял за грабителя, удирающего с добычей, обыкновенного безобидного гостя, и охотно принесет свои извинения, но к тому времени мои нижние конечности будут все в дырках, как швейцарский сыр.
Следуя альтернативной стратегии, я нырнул за диван, шепнув Растяпе Пинкеру: «Никому ни слова! Не хочу, чтобы этот тип меня видел», — и устроился там, как черепаха в панцире.
Глава 20
Хорошо известно не только в «Трутнях», но и повсеместно, что Бертрам Вустер умеет держать удар и не теряет лица, как бы сурово ни обходилась с ним жизнь. Дубинкою судьбы избитый в кровь, он головы своей пред ней не склонит, как сказал не помню кто. Словом, Бертрам не из трусливых.