Сороковые... Роковые - Надежда Михайловна (2016)
-
Год:2016
-
Название:Сороковые... Роковые
-
Автор:
-
Жанр:
-
Язык:Русский
-
Страниц:168
-
Рейтинг:
-
Ваша оценка:
Попробовать написать про войну хочу очень давно. Нет не фронтовые будни и не батальные сцены – такое и пытаться не буду, а в оккупации жизнь простого люда. Орловская область. По линии отца, вся родня была под немцами… В сорок третьем, после освобождения, ушли сразу на фронт отец, дед и дядя. Стал ездовым дед, не призванный в сорок первом, по причине грыжи. Отец – артиллерист, пехотинец – дядюшка. Побывали-таки в Берлине дедуля с отцом. А дядюшка… остался в Польше, не дожив до восемнадцати... Свои деды, бабушки, отцы, дядюшки есть у каждой семьи. Что таким образом, я надеюсь смогу выразить уважение своё всем – и погибшим, и живым, в те сороковые роковые попавшим... Есть обязательно элементы фэнтези, не получится по-другому. В РОССИИ НЕТ СЕМЬИ ТАКОЙ... В этом году весна ранняя и тёплая выдалась. Ко Дню Победы в Березовке распустилась сирень, в различных оттенках сиреневого утопали улицы, а запах уж, казалось, всё заполнил. Всё было как всегда Девятого мая – у Памятника погибшим собрались сельчане. Были цветы, речи, поздравления... На как-то странно ведущего себя деда Гриню обратил внимание Игорь, бабы Стеши внук. Дед Гриня вертел головой уже минут пять, то поглядывая на Игоря, то в поле. И, как сумасшедший, вдруг заорал: - Панаска!! Дождались!! Наши!! – бежать ринулся в поле. Наблюдали ошарашенные сельчане, как бежит навстречу деду Грине крупная копия их Игорька и, деда схватив в охапку, над головой высоко поднимает. Захлёбываясь слезами, дед кричит же: Я верил, я знал!! – никого вокруг не замечая. А, Панас, их всегда сдержанный и невозмутимый партизанский командир, плачет на груди обнимавшего его мужчины лет сорока. И, как молодая, бежит баба Стеша к копии Игоря, а огромный «Прохвессор» Василь тоже плачет, приговаривая: -Мамушка!!, обнимая женщину.
Сороковые... Роковые - Надежда Михайловна читать онлайн бесплатно полную версию книги
— Ты же аналитик, вот и делай выводы.
— Дас канн нихт зайн! — опять по-немецки сказал Герби.
— Ну, нихт, значит, нихт!! — Варя потянулась за паспортом.
Он осторожно отвел её руку.
— Мне надо време понят. Тебя пока нет, и ты есть? — Да, именно так, я через шестнадцать лет появлюсь на свет, мамке моей всего четырнадцать, и с отцом моим они ещё не скоро встретятся, через восемь лет.
— Дас ист фантастиш!! И тебе сейчас лет??
— Пятьдесят четыре, у меня сыну чуть меньше, чем тебе двадцать пять лет, Пугачева, блин, с Галкиным, я теперь.
— Майн Готт!
— Вот и я про то же! Я тебя, сынок, в два раза почти старше, тебе двадцать восемь, Руди сказал. Имеем двадцать шесть лет разницы. Так что старуха я для тебя, можешь успокоиться, совращать не буду.
А фон Виллов удивил, произнеся с Гринькиной интонацией:
— Вот уж хвигушки! Не отпущу!! В аусвайс один год рождений. А я видеть другой лицо, фюнфунддрайсих!
— Хороший возраст, тридцать пять… был когда-то! — вздохнула Варя.
— Варья, я много думать потом, пока, нет терпений, — и Герби полез обниматься.
— Это как понимать?
— Я есть любопитни манн!! — Герби как-то очень ловко справился с Вариной «кохтой», как она называла эту рвань, и замер, увидев кружевной лифчик: — Вундершён!
— Герби, ты что творишь, а Руди войдет?
— Найн, Руди есть охранять! — он просто вытащил её из-за стола, мгновенно подхватив на руки, пошел в комнату, бормоча при этом:
— Так долго день тянутся, много ждать!
— Ох, ребенок-жеребенок, ну зачем тебе это? Будет ещё у тебя и молодая фрау, и любовь, может не надо размениваться? — пыталась остановить его бешеный напор Варя.
— Найн любов, найн другой фрау — Варья майне анзиге.
— Это что значит?
— Айн Варья и никто болше! Я ест серезный манн, вери мне, Варья!
— Когда мозги к нижней голове убегают, мы все у вас — единственные!! — ещё успела буркнуть Варя, но фон Виллов, этот ледяной и высокомерный немец куда-то испарился, вместо него остался изумленный, какой-то оголодавший мужик, искренне восхищавшийся Варей и старающийся изо всей мочи ей понравиться. Как он смотрел на неё, как на какую-то редчайшую вещь, как нежно и бережно дотрагивался до неё, как трогательно благодарил после того, как отдышались оба. И поняла Варя каким-то обострившимся чутьем, что вот этот сухарь видел в жизни мало тепла и ласки, что и подтвердил вскоре его верный Руди.
Едва Варя ушла к себе в комнату, в сенях громко затопали и, коротко стукнув дверь, вошли Руди и какой-то немец ещё. Уже застегнутый на все пуговицы и крючки, фон Виллов коротко спросил о чем-то немца, тот прооорал что-то про депешу, и фон Виллов, одевшись, ушел.
А Руди тихонько постучал в дверь комнатки:
— Варья, я ест загте болшой данке за Герби.
Он с пятого на десятое пояснил Варе, что «малтшик рос совсем один, фатер унд мутти ист тодт», коротко сказал про фройляйн Элоизу, что она шлампе, а когда Варя переспросила, сказал по русски «проститутен», и что он, Руди, просто счастлив, что Герби встретил и разглядел Варю.
А Кляйнмихель, глядя на раскрасневшегося Герби, поинтересовался:
— Что это Вы, герр майор, раскраснелись?
— Температура поднялась, а сейчас, после Вашего порошка, спадает.
А про себя подумал:
— Врешь ты, Герби, как сивый мерин. Кстати, надо спросить, сивый — это какой?