Сороковые... Роковые - Надежда Михайловна (2016)
-
Год:2016
-
Название:Сороковые... Роковые
-
Автор:
-
Жанр:
-
Язык:Русский
-
Страниц:168
-
Рейтинг:
-
Ваша оценка:
Попробовать написать про войну хочу очень давно. Нет не фронтовые будни и не батальные сцены – такое и пытаться не буду, а в оккупации жизнь простого люда. Орловская область. По линии отца, вся родня была под немцами… В сорок третьем, после освобождения, ушли сразу на фронт отец, дед и дядя. Стал ездовым дед, не призванный в сорок первом, по причине грыжи. Отец – артиллерист, пехотинец – дядюшка. Побывали-таки в Берлине дедуля с отцом. А дядюшка… остался в Польше, не дожив до восемнадцати... Свои деды, бабушки, отцы, дядюшки есть у каждой семьи. Что таким образом, я надеюсь смогу выразить уважение своё всем – и погибшим, и живым, в те сороковые роковые попавшим... Есть обязательно элементы фэнтези, не получится по-другому. В РОССИИ НЕТ СЕМЬИ ТАКОЙ... В этом году весна ранняя и тёплая выдалась. Ко Дню Победы в Березовке распустилась сирень, в различных оттенках сиреневого утопали улицы, а запах уж, казалось, всё заполнил. Всё было как всегда Девятого мая – у Памятника погибшим собрались сельчане. Были цветы, речи, поздравления... На как-то странно ведущего себя деда Гриню обратил внимание Игорь, бабы Стеши внук. Дед Гриня вертел головой уже минут пять, то поглядывая на Игоря, то в поле. И, как сумасшедший, вдруг заорал: - Панаска!! Дождались!! Наши!! – бежать ринулся в поле. Наблюдали ошарашенные сельчане, как бежит навстречу деду Грине крупная копия их Игорька и, деда схватив в охапку, над головой высоко поднимает. Захлёбываясь слезами, дед кричит же: Я верил, я знал!! – никого вокруг не замечая. А, Панас, их всегда сдержанный и невозмутимый партизанский командир, плачет на груди обнимавшего его мужчины лет сорока. И, как молодая, бежит баба Стеша к копии Игоря, а огромный «Прохвессор» Василь тоже плачет, приговаривая: -Мамушка!!, обнимая женщину.
Сороковые... Роковые - Надежда Михайловна читать онлайн бесплатно полную версию книги
Вот и шла Варя по полевой дороге, периодически поправляя сбивавшийся на голове непривычный платок, точки росли, и вскоре стало заметно, что идут две бабенки и мелкая замурзанная, худенькая девчушка.
Варя, приостановилась, дождалась их, поздоровкалась и спросила, далеко ли до Раднево.
— Так сёдня до яго точно не дОйдешь, шчас пока проверють докУменты, пока пропустють, время-то к вечору, ай у Бярезовке только и останешься, — ответила с любопытством глядя на Варю, более шустрая из бабенок.
— А ты, бабонька, откуль будешь-та? — Спросила другая, более молчаливая. — Иду я уже полгода, в дороге вот свалилась с тифом, потом, пока в себя пришла, а так ох и издалече, от самой границы топаю.
— Я и гляжу, не наша ты, гаворишь не як мы.
Варя, как бы совсем по простому, а про себя взвешивая каждое слово, рассказала свою нехитрую историю, что она учителка, идет аж из под Могилева… как после бомбежки вместо дома с родителями и двумя тетками нашла воронку от бомбы, так и подалась вместе с другими, убегающими от немцев, что муж помёр ещё до войны — болел чахоткой, что сын учился в Минске, а где сейчас и жив ли…
Дошли до поста. Бабенки привычно полезли за пазухи, доставая завернутые в тряпицы аусвайсы, Варя тоже все делала в точности как они. Один бегло просматривал аусвайсы, другой копался в узелках, недовольно бормоча что-то про яйки. Немцам, похоже, за день надоело копаться в барахле, да и что могут пронести в тощих узелках такие же тощие бабенки.
— Шнеллер! — прикрикнул на них тот что смотрел бумаги. — Бистро!
Бабенки, чуть ли не бегом рванули вперед, Варя за ними, путаясь в этой дурацкой юбке и матерясь про себя, немцы гоготали вслед.
Послышался шум мотора, и бабенки порскнули через канаву на обочину… там замерли, опустив головы: мимо проскочила военная машина, затем легковушка, а за ней танкетка — мужики рисовали эти танкетки, чтобы Варя имела представление.
— Самый главный хвашист поехал, Кляйнмихель, чтоб яго черти у преисподней зажарили! — шепнула та, что побоявей — Авдотья.
Ну ничаго, ешче один заворот, и от она, Бярезовка, а тама попросишься ночавать, я б тябе узяла, да у самой семяро, новую хату мой Иван перед войной тольки и заложить успел, так и стоить!
— Ежли живой возвернеться — достроить! — проворчала более неразговорчивая, Фекла. — А ты, Варя, вон у ту хату просися. Там учительша живеть, ена женшчина умная, с ей и поговорить есть о чем, а ты, видать, тоже из грамотных.
— Спасибо вам, бабоньки! — поклонилась им Варя, и потихоньку пошла в сторону дома, указанного бабами.
— Стой! Хто такая? — Перед ней нарисовался полицай.
— Из беженцев я, иду вот в Раднево, да ночь уже скоро, вон женщины посоветовали попроситься переночевать у Марии Ефимовны.
— Откуль ты, бабонька, разговор-то у тебя больно приметный?
Варя достала аусвайс:
— Из под Могилева я, а разговор приметный? Так я, закончив учительский техникум в небольшом городке под Рязанью, Зарайске, получила назначение в Могилевскую область, городок такой, Кричев, там вот и жила и работала, да вот война…
— И куда же ты идешь, интяресно знать?
— А в Раднево — должна там жить закадычная подруга моей свекрови, не знаю жива ли, Ядвига Казимировна Сталецкая.
— «И чего, козел, привязался?» — злилась она про себя.
— А, драматурша, знаю, знаю, вона, гляди, хата такая, крыша немного скособочилась — там Ехвимовна живеть, хади скорея, скоро комендантский час.
Поблагодарив его, Варя двинулась к указанной избе, спиной ощущая взгляд полицая. Толкнув калитку, Варя зашла во двор, и услышала шепот Гриньки:
— Иди прямо, поднимайсь на ступеньки и стукни у дверь, погромче.
Варя так и сделала, постучала, подождала, и ей, спросив сперва — Хто? — открыла дверь невысокая, седая женщина.
— Извините меня, но женщины, шедшие со мной вместе, посоветовали попроситься к вам переночевать, а утром я дальше пойду.