Семья (не) на один год - Мария Коваленко (2022)
-
Год:2022
-
Название:Семья (не) на один год
-
Автор:
-
Жанр:
-
Серия:
-
Язык:Русский
-
Страниц:109
-
Рейтинг:
-
Ваша оценка:
- Ты теперь свободна, закончилась наша сделка. – Говорит он тихо, а у меня барабаны в ушах гремят.
- Спасибо за помощь, - из груди приходится вырывать слова благодарности. Хочется забыть о сделке и кричать о любви!
- Будь счастлива. – Он смотрит внимательно, опасаясь услышать ненужные фразы. Самый любимый, красивый, единственный, но чужой…
-Буду…
Семья (не) на один год - Мария Коваленко читать онлайн бесплатно полную версию книги
— Лер, там ничего хорошего. Тебе правда необязательно это знать. — Наташа все тянула.
— Ты можешь просто сказать? — Как и ночью, я обхватила себя руками. — Где Никита был те три года? В командировке? Где-то далеко с очередной любовницей? Больнее мне не станет. Отболело.
Словно я произнесла какие-нибудь жуткие фразы, Наташа отрицательно покачала головой. И едва слышно ответила:
— Не в командировке. Не с женщиной... Он сидел. В тюрьме. — Она сглотнула. — За что именно, никто не знает. Ходят слухи про взятку или подлог, но папа сказал, что это все байки конкурентов. Они поначалу пытались утопить его бюро, потому и придумывали всякий бред.
— Никита... сидел? — Все, что Наташа сказала после упоминания тюрьмы, я уже не слышала.
Эти два слова никак не желали соединяться в голове. Я не могла такое представить. И не могла поверить.
— Обвинения до сих пор не сняты, поэтому просто юрист, а не адвокат, — добила Наташа. — Твой Никита что-то натворил. И потом бросил тебя. По времени сходится. Примерно! Но больше я ничего не могу узнать. Прости, родная. Там тайна на тайне и все покрыто мраком.
* * *
Еще из курса психологии в вузе я помнила, что стадий принятия неизбежного несколько.
Первая — отрицание. Она наступила у меня сразу же, на парковке. Наташа героически молчала, когда я пыталась убедить ее, что все это ошибка и информаторы отца спутали Никиту с однофамильцем. Подруга грустно улыбалась, когда я стучала каблуками и наворачивала круги вокруг ближайшей колонны. Жала плечами, когда я повторяла: «Нет, нет, нет!»
Вторая стадия — гнев — накрыла в машине по дороге в больницу. Как ни настраивалась, я не могла собраться перед важным разговором. Вместо точного адреса умудрилась назвать таксисту совсем другой дом. И потом два квартала прошла пешком.
Со стороны я, наверное, была похожа на паровоз. От внутренних диалогов, казалось, мозг закипает. А от желания добраться до Никиты и вытрясти из него основания приговора горели кулаки.
«Никита» и «тюрьма» по-прежнему были для меня словами из разных языков. Не представляла я его в образе заключенного. Тем более — на три года.
В больнице гнев неожиданно сменился торгом.
Я слушала рассказы заведующего о том, как ему важно получить новое оборудование. Как он рад, что фонд обратил внимание на их больницу. Сколько лет он пытался добиться помощи от начальства и сколько бумажек с отказами успел собрать из разных ведомств.
Под эти рассказы легко было мучить себя вопросами: «А вдруг это связано со мной?», «А вдруг причина развода именно в суде?», «А вдруг Никите тоже было плохо все эти годы?»
Внутренний торг не получалось остановить или закончить. Я запрещала себе вспоминать прошлое. Участвовала в плановых обходах. Улыбалась детям. И все равно каждую свободную минуту травила душу яркими картинками из короткой семейной жизни.
Это была настоящая пытка. Без палача и инструментов, но вытягивающая силы под ноль.
Пока окончательно не чокнулась, стоило попросить заведующего отвести меня к хорошему психиатру. Лекарства тоже пригодились бы. Но за два часа внутренних споров гордость до такой степени выдохлась, что к стадии «депрессия» лечить было некого.
Прошлое в один миг засосало как трясина, и пытаться выбраться из него я не стала.
Перед глазами ожил дождливый летний день. Я вновь смотрела на свой чемодан, собранный для поездки в Москву, и на мужа, который приехал без звонка, без СМС и даже без объятий.
Никита нечасто баловал меня откровениями. Я так и не услышала от него заветного «люблю». Но в тот день он побил все рекорды молчаливости.
Много месяцев я списывала то его молчание на лень — на банальное нежелание что-то объяснять или открываться. Никита встретил меня двенадцатилетней дурочкой, такой я для него и осталась. Не ровня солидному адвокату Лаевскому. Не Алина и не Кристина.