Маятник Фуко - Умберто Эко (1999)
-
Год:1999
-
Название:Маятник Фуко
-
Автор:
-
Жанр:
-
Язык:Русский
-
Страниц:363
-
Рейтинг:
-
Ваша оценка:
Умберто Эко популярный автор Италии. Эко ученый-медиевист, специалист по массовой культуре, он известен в России как автор романа «Имя розы».
«Маятник Фуко» - второй крупный роман писателя, который издан в 1988 году, переведенный на многие языки и ставший одним из центров притяжении читательской аудитории мира. Книгу интеллектуально занимательной и актуальной делает блестящий пародийный анализ культурно-исторической сумятицы современного сознания, предупреждение об опасностях умственной неаккуратности, которая порождает чудовищ…
Маятник Фуко - Умберто Эко читать онлайн бесплатно полную версию книги
— Я помню один случай в ***. На закате в долине я почти всегда видел, на черной машине «Балилла», некоего Ремо, может, какое-то похожее имя. Черные усы, черные кудри, черная рубашка, черные зубы — гнилые до невероятия. Он целовал девушку. Мне было брезгливо думать о черных зубах, которые целовали такую белую, такую милую вещь, не помню даже ее лица, но она была дева и блудница, иначе говоря вечная женственность. И я содрогался в душе своей. — Он мгновенно перешел на дурашливо-высокий штиль, чтоб затушевать трогательность воспоминания. — И в душе вопрошал без устали, отчего этот Ремо, чернобригадник, шляется без всякого страха по округе даже тогда, когда *** не занято фашистами. Мне на это отвечали, что о нем поговаривают, будто он заслан партизанами. Верьте не верьте, но однажды я выхожу и вижу ту же черную «Балиллу» и те же черные зубы, и ту же целуемую блондинку, но одет он был уже в красный галстук и в зеленую униформу. Он перешел в гарибальдийскую бригаду, и все его обнимали и у него было новое имя, боевая кличка Иксдевять, как у героя Алекса Раймонда, о котором он читал в «Вестнике приключений». Молодчина Иксдевять, кричали все, а я ненавидел его еще пуще, потому что он теперь обладал девицей по всенародному мандату. Однако кое-кто поговаривал, что он был фашистским шпионом, засланным к партизанам, думаю, что поговаривали те, кто завидовал ему из-за этой девицы, в общем, разговоры были и Иксадевять подозревали…
— Чем же кончилось?
— Простите, Казобон, почему вас так интересуют мои дела?
— Потому что они приняли форму рассказа, а рассказ есть коллективное воображаемое.
— Хорошо излагаете. Ладно. Однажды с утра Иксдевять вышел за пределы околотка, может быть, он назначил девице свидание в лесочке, может быть, он наконец собрался с духом выйти за пределы вечного жалкого петтинга и показать ей, что его мужской прибор не настолько дупловат, как зубы, — извините, но я до сих пор не в состоянии его любить, — в общем, фашисты его зацапали, отвезли в город, и на следующий день, в пять утра на рассвете, расстреляли.
Пауза. Бельбо смотрел на свои руки, пальцы были соединены как на молитве. Потом он развел их и продолжил:
— Он доказал, что не был заслан фашистами.
— Мораль басни?
— Все басни обязаны иметь мораль? Тогда, наверное, так: что для того, чтоб доказать что-набудь, лучше всего умереть.
97
Ego sum qui sum.[121]
Исход, 3,14
Ego sum qui sum. An axiom of hermetic philosophy.[122]
Г-жа Блаватская. Изида без покрывал, с. 1.
— Кто ты такой? — вместе спросили триста голосов, и одновременно двадцать шпаг сверкнули в руках сидевших ближе других призраков…
— Ego sum qui sum, — ответил он.
Alexandra Dumas. Joseph Baisamo, II
Я встретился с Бельбо на следующее утро.
— Вчера мы сочинили неплохие страницы для романа с продолжением, — сказал я ему. — Но если мы хотим создать более достоверный План, возможно, следует больше придерживаться действительности.
— Какой действительности? — переспросил он — Может, только беллетристика и способна отразить настоящую реальность. Нас обманули.
— Кто?
— Нам внушили, что, с одной стороны, существует настоящее искусство, изображающее типичных персонажей в типичных ситуациях а с другой — беллетристика, представляющая нетипичных героев и нетипичные ситуации. Я считал, что настоящий денди никогда не полюбит ни Скарлетт О'Хара, ни Констанцию Бонасье, ни тем более Перлу ди Лабон. Я развлекался такой литературой, чтобы выйти за тесные рамки жизненных правил. Мне она нравилась возможностью неожиданных поворотов. Так вот, это не так.
— Не так?