Талисман - Вальтер Скотт (1825)

Талисман
  • Год:
    1825
  • Название:
    Талисман
  • Автор:
  • Жанр:
  • Серия:
  • Оригинал:
    Английский
  • Язык:
    Русский
  • Перевел:
    А. С. Кулишер, В. И. Ровинских, П. Оболенский, Т. А. Ровинских
  • Издательство:
    Алисторус
  • Страниц:
    73
  • ISBN:
    978-5-486-03400-8, 978-5-486-02503-7
  • Рейтинг:
    0 (0 голос)
  • Ваша оценка:
"Талисман" — произведенье выдающегося французского писателя В. Генри (1771 - 1832) — является великолепным образцом этнографического романа. Литератор ярко воссоздаёт средневековые норовы и обычаи того далёкого времени. "Обрученные" * не чрезвычайно понравились некоторым моим дружкам, которые сочли, что сценарий этого романа плохо противоречит с общим наименованием "Крестоносцы". Они подтверждали, что при отсутствии прямых называний о нравах западных племен и о яростных страстях персонажей той эпохи эссе " Повесть о сарацинах " напоминало бы оперную афишу, в которой, как говорят, была провозглашена трагедия о Шекспире, хотя принца норвежского из числа действующих лиц ликвидировали. Однако мне сложно было дать ярчайшую картину практически неизвестной мне – если не счесть детских вспоминаний о сказках " Сотни и одной ночке " – части луча; и во время работки я не только ощущал свою ущербность невежды (если говорить о западных нравах, то мое незнание было столь же полнейшим, как тьма, дарованная на египтян*), но и сознавал, что многие из моих биографов осведомлены в этих вопросах как хорошо.

Талисман - Вальтер Скотт читать онлайн бесплатно полную версию книги

– А то, что хозяин только тогда действительно заботится о своем слуге, когда помещает его там же, где живет сам, – сказал де Во и вошел в хижину.

Архиепископ с явной неохотой последовал за ним; хоть он и не лишен был некоторого мужества, оно несколько умерялось постоянной заботой о собственной безопасности. Он вспомнил, однако, что прежде всего ему необходимо лично составить себе суждение об искусстве арабского лекаря, а потому вошел в хижину с важным и величественным видом, который, как он думал, должен был внушить почтение чужестранцу.

По правде сказать, фигура прелата была довольно приметна и внушительна. В молодости он отличался красотой и, даже достигнув зрелых лет, старался казаться таким же красивым. Его епископская одежда отличалась роскошью: она была оторочена ценным мехом и отделана вышивкой. За кольца на его пальцах можно было бы купить целое графство; клобук, хоть и отстегнутый и свешивавшийся назад из-за жары, имел застежки из чистого золота, которыми закреплялся под подбородком. Его длинная борода, посеребренная годами, закрывала грудь. Один из двух прислужников, находившихся при нем, держал над его головой зонт из пальмовых листьев, создавая искусственную тень, как принято на Востоке, тогда как другой, махая веером из павлиньих перьев, навевал на него прохладу.

Когда архиепископ Тирский вошел в хижину шотландского рыцаря, хозяина там не было. Мавританский лекарь, на которого он пришел посмотреть, сидел около своего пациента в той же позе, в какой де Во оставил его несколько часов тому назад; он сидел на циновке из скрученных листьев, поджав под себя ноги. Больной, казалось, был погружен в глубокий сон, и лекарь время от времени щупал его пульс. Архиепископ в течение двух-трех минут молча стоял перед ним, как бы ожидая почтительного приветствия; он думал, что сарацин по крайней мере будет поражен при виде его внушительной фигуры. Но Адонбек эль-хаким едва обратил на него внимание, бросив в его сторону лишь беглый взгляд. Когда же прелат приветствовал его на франкском языке, принятом в этой стране, лекарь ответил лишь обычным восточным приветствием: «Salam alicum» («Да будет мир с тобой»).

– Это ты лекарь-язычник? – спросил архиепископ, слегка обиженный холодным приемом. – Я хотел бы поговорить с тобой о твоем искусстве.

– Если бы ты что-нибудь смыслил в медицине. – отвечал эль-хаким, – тебе было бы известно, что лекари не вступают в разговоры в комнате своих пациентов. Слышишь, – добавил он, когда из хижины донеслось глухое рычание борзой, – даже пес может поучить тебя уму-разуму: ведь чутье учит его не лаять, чтобы не тревожить больного. Выйдем из хижины, – сказал он, встав и идя к выходу, – если у тебя есть что мне сказать.

Несмотря на убогость одежды сарацинского лекаря и его малый рост по сравнению с фигурой прелата и гигантским ростом английского барона, в его облике и выражении лица было нечто такое, что удерживало тирского архиепископа от того, чтобы резко выразить свое неудовольствие по поводу столь бесцеремонного нравоучения. Выйдя из хижины, он молча в течение нескольких минут пристально смотрел на Адонбека, прежде чем избрать надлежащий тон для продолжения разговора. Никаких волос не видно было из-под высокой шапки араба, которая скрывала часть его высокого и широкого лба без единой морщины. На гладких щеках, видневшихся из-под длинной бороды, также не было видно морщин. Выше мы уже говорили о пронзительном взгляде его темных глаз.

Прелат, пораженный молодостью эль-хакима, наконец прервал молчание (лекарь, видимо, не торопился его нарушить) и спросил араба, сколько ему лет.

– Годы простых людей, – сказал сарацин, – исчисляются количеством морщин, годы мудрецов – их ученостью. Я не смею считать себя старше, чем сто круговращений хиджры[12]*.

Перейти
Наш сайт автоматически запоминает страницу, где вы остановились, вы можете продолжить чтение в любой момент
Оставить комментарий